Правовая безграмотность как результат порочной лингвистической и информационной политики
В 2020 году специалистами Высшей школой экономики было опубликовано исследование с интригующим заглавием «Сложность российских законов. Опыт синтаксического анализа». В качестве основной цели проведенных изысканий было обозначено «изучение массива законодательных актов Российской Федерации с проведением их юридико-технического и лингвистического анализа для выявления негативных практик (подходов) к законодательному закреплению юридических норм, затрудняющих восприятие и уяснение положений таких законодательных актов». И, судя по всему, искомые негативные практики были выявлены. Как информирует сайт Высшей школы экономики: «По расчетам исследователей, за 28 лет истории постсоветской России число действующих законов выросло с 207 до 592, или почти в 2,9 раза. Законодательные тексты стали значительно более громоздкими. Среднее число слов в одном предложении увеличилось до 20,7, на 15%. Тяжеловеснее стали и абзацы, где число слов выросло на 42%, до 30,4. Среднее число слов в законе выросло более, чем в 2,5 раза, до 12 450, количество слов в статье увеличилось более чем втрое, до 291. В итоге, корпус отечественных законов расширился почти в семь раз – до 7,4 млн слов. Кроме того, с 5,4% до 3,8% упала доля глаголов в общем количестве слов, что затрудняет восприятие законов. Авторы вычислили интегральный индекс сложности законов (ИСЗ). Он определялся по сочетанию числа грамматических основ в одном предложении, числа слов в абзацах и предложениях, количеству деепричастных и причастных оборотов, а также зависимых слов. В результате многие отечественные законы оказались синтаксически и грамматически более тяжеловесными, чем «Анна Каренина» Л.Н.Толстого и сопоставимы с «Критикой чистого разума» философа И. Канта. По сложности восприятия 588 из 592 действовавших в конце 2019 г. законов превосходили прежнюю редакцию Конституции, чей ИСЗ составил 24 балла. ИСЗ двух самых сложных законов, уточняющих социальные гарантии и порядок применения исполнительных производств в республике Крым и городе Севастополь, составлял 65,2 и 65,1 балла соответственно. Средний индекс сложности законов вырос в 1995-2019 гг. с 32,9 до 40,3 баллов или на 22,4%, причем наибольший прирост, на 5,9%, отмечался во время деятельности VI-го созыва Госдумы (2011-2016 гг.).
Необходимо отметить еще один небезынтересный факт. Сами исследователи проинформировали читателей о том, что «…в нем приняли участие более 40 человек (студенты магистратуры юридических факультетов и юристы-практики). Для эксперимента были отобраны разные по сложности фрагменты законодательных актов, после прочтения которых респондентам предлагалось ответить на вопросы на понимание текста. Не все из приглашенных экспертов смогли пройти тест до конца. Ответы на вопросы на понимание только что прочтенного текста могли быть неочевидны, и уважаемые юристы-практики, по их отзывам, чувствовали себя «в роли экзаменуемых».
Столь шокирующее откровение самих исследователей достойно всяческого уважения, но одновременно наводит на грустные размышления. Если не все профессиональные юристы «прошли тест», оказавшись не в состоянии понять смысл российских законов, чего же тогда стоит ожидать от непрофильных специалистов, не имеющих даже начального опыта обращения с юридической фразеологией?
Информационно-аналитический ресурс «ПРАКСИС» озаботился данной проблемой и решил расспросить об этом простого смертного, прошедшего горнило «юридического самообразования». Именно таким человеком стал житель Новой Москвы 37-летний инженер Максим С. Он дал нам развернутое интервью, в котором рассказал, что подтолкнуло его к правовому самообразованию, какие трудности встали на его пути и какие выводы им были сделаны на основании полученного бесценного опыта. Из этого интервью читателю станет ясно, какие чудовищные масштабы может приобретать правовая безграмотность. Особенно, когда эта безграмотность процветает на фоне тотальной коммерциализации и отсутствия внятной политики правового просвещения населения. Свой решающий вклад здесь также вносят информационный хаос интернета и постоянно ухудшающееся качество законодательства и юридической документации.
ПРАКСИС: Максим, расскажите, в связи с чем у Вас возникла необходимость погрузиться в стремнину российского законодательства?
Максим: Эта мера была вынужденной и фактически стала шагом отчаяния. Все происходило зимой 2019-го года. Компания, с которой у нас был заключён договор долевого участия, сдала дом с нарушением сроков, без качественного водоснабжения и неработающим отоплением. Из крана вместо питьевой воды текла какая-то грязная субстанция, а сама квартира из-за отсутствия горячего отопления была непригодна к проживанию. Мы долго не знали, что делать? Жильцы, которые, как и мы, уже приняли квартиры, подписав документы, объединились для того, чтобы сообща отстоять свои права. Среди них даже оказалось несколько юристов, возглавивших движение. Инициативная группа писала во все положенные инстанции. Но эффективность ее действий, насколько нам известно, была невысока. Приезжали комиссии, составлялись акты, приходили письма из различных учреждений. Нам с супругой также выдали на руки копии отписок, полученных инициативной группой. Ознакомившись с ними, мы поняли, что все это надолго и загрустили, а потом попытались самостоятельно изучить вопрос.
ПРАКСИС: С чего Вы начали? Каких целей пытались достичь? Вполне логично, что Вы прибегли к помощи сети Интернет? Может быть, обратились к каким-то специализированным ресурсам?
Максим: Сейчас я понимаю, что изначально у нас не было четко поставленных целей. Первым делом мы старались за что-то зацепиться. Потом пришло понимание, что необходимо найти любую информацию о возможной последовательности действий в подобной ситуации. Мы прекрасно осознавали, что мы не первые кто попал в такое положение.
ПРАКСИС: И каковы были первые итоги Вашего исследования?
Максим: Откровенно говоря, весьма неутешительными. Как я сейчас понимаю, мы просто не знали, каким образом осуществлять грамотный поиск и что именно искать. Мы не были знакомы с юридическим языком, корректными словосочетаниями и фразами. Мы запутались. В большинстве случаев, вбивая в поиск наши детские запросы, мы попадали на сайты юридических фирм, которые описывали типовые ситуации и информировали читателей о том, что готовы заняться именно нашей ситуацией. Там в нескольких местах даже наименование нашего застройщика фигурировало и уведомление, что данная юридическая контора уже работает по компании-застройщику и готова представлять интересы всех потерпевших. Как мне позднее объяснили-это чисто рекламный трюк, а вся информация о застройщике и его деятельности бралась юристами из социальных сетей и форумов.
ПРАКСИС: Скажите, в процессе поиска у Вас не создалось ощущение, что
нужную информацию совсем не просто обнаружить в сети, а большая часть выдаваемой поисковиком информации бесполезна для неспециалиста и только сбивает с толку?
Максим: Именно так. Возникает ощущение какого-то хаоса. Можно даже сказать, что все забито информационным шумом рекламы юридических услуг. С учетом финансовой заинтересованности хозяев тех или иных ресурсов оценить качество и степень достоверности, размещенной на них информации для неспециалиста вряд ли возможно.
ПРАКСИС: Вы пробовали как-то поработать с Вашим договором? Перечитать его, изучить основные положения и сверить с фактическим положением дел? Может быть, почитать, что пишут о содержании договоров в Интернете? Да и потом, Вы сами упомянули, что дом был сдан не вовремя. Насколько нам известно, договор устанавливает четкие сроки сдачи строения.
Максим: Мы не концентрировали на нем основного внимания.
ПРАКСИС: Удивительно. То есть как? Давайте проясним. Разве Вы не понимали, что обязательства застройщика отражены в договоре и именно к этому основополагающему документу необходимо обращаться в случае, если возникла необходимость привлечь застройщика к ответственности и получить компенсацию?
Максим: Это дико прозвучит, но в том-то и дело, что мы вообще не знали о своих правах ничего определенного, а особенно о том, какие юридические последствия для застройщика могут вытекать из невыполнения обязательств по договору. Лично я не понимал юридического значения этого документа. Не говоря уже о привлечении застройщика к ответственности и какой-то компенсации. Мы понимали, что наши права были нарушены, опять же, было стойкое ощущение несправедливости и раздражение. Перед глазами, то и дело, маячили телевизионные кадры митингов обманутых дольщиков. Но сами мы сначала выжидали, хотя и испытывали логически объяснимую, инстинктивную потребность куда-то писать, найти где-то правду и решение наших проблем. Такая вот противоречивая, инфантильная психологическая реакция. Нас успокаивало то, что дом все-таки был построен. Поэтому мы, как и другие жильцы, хотели добиться устранения имеющихся недоработок и поскорее начать обустраиваться на новом месте.
ПРАКСИС: После первого опыта юридического поиска Вы сразу же оставили всякие попытки прояснить ситуацию? Возможно, более четко сформулировали цели и задачи?
Максим: Что касается целей, то определенности так и не прибавилось.
Исследования наши мы тоже сразу не бросили, еще какое-то время на все это потратили. Пытались ознакомиться с законодательством.
ПРАКСИС: Используя «Консультант Плюс»?
Максим: Да. Еще посмотрели несколько роликов на YouTub. После нескольких дней поиска мы пришли к стойкому ощущению, что ничего понять невозможно. Все бессмысленно в принципе.
ПРАКСИС: Объясните, что именно Вы имеете в виду? Вы точно не знали, к каким законам и нормативным актам необходимо обратиться?
Максим: Не знали. Это только по рассказам специалистов или блогеров все просто и определенно. Меня же юриспруденция всегда пугала. Юристы всегда казались какими-то небожителями, способными воспроизводить на память содержание толстенных справочников и разбираться в высших материях. Если честно, то до недавнего периода я не понимал особой разницы между ГК И УК. Многого и сейчас не понимаю. Кроме этого, мы оказались не в состоянии собрать весь этот правовой пазл, метались между
«Законом о защите прав потребителей» и другими законами. Мы просто ничего не могли разобрать в этих громоздких, чудовищных формулировках. Жена тоже пыталась вникнуть. Начиная читать, мы теряли логическую нить уже к концу предложения. Приходилось перечитывать каждый абзац и предложение многократно, проговаривая вслух как заклинания. В процессе поиска удалось наткнуться на несколько решений судов, которые касались споров дольщиков с компаниями-застройщиками. Чтение не для слабонервных, доложу я вам. Из этих феерических документов вообще невозможно было понять, кто с кем судился и кто что нарушил, настолько корявым и безграмотным языком они были написаны. Отдельного внимания заслуживают чудовищные предложения, занимающие целые абзацы текста и состоящие из 10-11 строк. Это уму непостижимо. Поймите, я не являюсь филологом, как и полным идиотом. Все-таки, в повседневной профессиональной деятельности мне приходится иметь дело со сложной технической документацией, в том числе, на английском языке. Но, так называемое, законодательство и юридические документы не выдерживают никакой критики. Не понимаю, кто вообще это все пишет? Оказалось, что и «Консультант Плюс» не всегда доступен в полной версии. О том, что множество размещенных там документов дублируется на других ресурсах, мы узнали не сразу. Хотелось бы знать, как же тогда быть простым гражданам? Знаете, очень неприятное чувство беспомощности и злости. В итоге создается впечатление, что законы и юридические документы пишутся и публикуются для того, чтобы простые люди не могли в них разобраться.
ПРАКСИС: Вы не одиноки в оценке качества правовых текстов. Чем же закончился Ваш экскурс в юриспруденцию?
Максим: Мы промучились около недели, все хуже осознавая конечные цели этого безнадежного мероприятия, потом все-таки решили прибегнуть к помощи знакомого юриста. К слову, в тот период было очень трудно с деньгами, и плату за консультацию пришлось просто выгрызать из бюджета.
ПРАКСИС: И каков же был вердикт специалиста?
Максим: Получив свои деньги и прочитав договор, он просто сказал, что дело пустое. Мы слишком затянули время, изыскать неустойку практически невозможно. Застройщик об этом позаботился. Хотя, изначально были достаточно хорошие шансы. Ну, а устранение всех недоработок и дефектов, допущенных при возведении дома, станет возможным не ранее, чем между собой договорятся организации, которые выдавали разрешающие документы, фактически нарушая закон и строительные регламенты.
ПРАКСИС: Вы изначально хотели взыскать неустойку?
Максим: Нет. Мы даже не представляли, что неустойка или какие-то виды штрафных санкций возможны в нашей ситуации. Обо всем этом нам рассказал юрист. Изначально дорогостоящая перспектива длительной судебной тяжбы нас не прельщала.
ПРАКСИС: Вы понесли значительные издержки в результате действий застройщика?
Максим: Для нас, молодой семьи, они были крайне ощутимыми. Мы не имели возможность въехать в жилье, пришлось тратить дополнительные средства на съём квартиры. Расходы на дорогу. Все это наносило ощутимый удар по семейному бюджету.
ПРАКСИС: Ясно. Скажите, все произошедшее заставило Вас что-то переосмыслить или, может, подтолкнуло к чему-то?
Максим: Вне всякого сомнения. Мы допустили множество ошибок и просчетов ещё на начальном этапе, до заключения договора. Заняли страусиную позицию. Сказалась привычка к интеллектуальному иждивенчеству, откровенно поленились вникнуть. Потом, будучи абсолютно дезориентированными и некомпетентными, решили взять проблему штурмом. Но так просто не бывает. Без навыка работы с документами и знания законодательства мы оказались абсолютно беспомощными. Если бы мы знали о том, на какие законы и документы опираться и какого алгоритма действий придерживаться, то могли бы контролировать ситуацию и постараться вовремя отсудить неустойку, частично покрыв расходы на ремонт и съём жилья. Но мы не имели об этом никакого представления, рассматривая договор просто как страховочный документ, который гарантирует, что компания вообще что-то нам построит. Теперь я, как человек упорный, решил все-таки ликвидировать правовую безграмотность и даже приобрел для себя и супруги учебники по гражданскому праву. Подписался на несколько правовых Интернет-ресурсов, регулярно получаю информационные рассылки. Сейчас ещё в связи с давлением на работе по поводу вакцинации стал актуален «Закон об основах защиты здоровья граждан». Его изучаю, хотя и рывками. В общем, как-то пытаюсь разобраться с отраслями права и законодательством. Продвигается все крайне медленно, но что-то начинает уже проясняться.
ПРАКСИС: Может, дадите несколько практических рекомендаций людям, которые могут попасть в аналогичную ситуацию?
Максим: Рекомендацию могу дать только одну. Собираясь приступить к какому-то ответственному делу и неважно, к какому: покупке квартиры или продаже земельного участка, не надейтесь на русский авось. Тем более, не надейтесь, что потом ваши права кто-то защитит: государство, добрый дядя или какая-то инициативная группа. Прежде всего, подумайте о правовой безопасности и юридическом обеспечении сделки. Узнайте все о своих правах, документах, законодательстве, которое регламентирует конкретную сферу. Не забывайте, что в законодательство постоянно вносятся изменения, и их нужно уметь вовремя отслеживать. Ну и, конечно, очень важно иметь возможность обратиться к грамотному юристу. На этом нельзя экономить.
ПРАКСИС: Максим, в заключении еще один вопрос. Получив столь несвоевременный, но поучительный опыт, не считаете ли Вы необходимым введение в образовательные программы обязательной правовой грамотности?
Максим: Здесь нечего обсуждать. Это просто жизненно важно. И чем раньше, тем лучше. Я считаю, что обучать правовой грамотности нужно уже со школьной скамьи. Требуется формирование менталитета, психологической установки, как на защиту собственных прав человека, так и прав общества. Необходим выпуск специализированных образовательных фильмов и пособий, которые бы пошагово проясняли всю последовательность действий в той или иной ситуации. Сегодня получается, что у меня крадут мои права, не давая о них элементарных знаний, как и об алгоритмах их реализации и защиты. Законы пишутся на каком-то марсианском языке, понять который без многолетней подготовки невозможно. Повторюсь, исходя из своего личного опыта, я понял, что в современных условиях хоть как-то гарантировать реализацию законного права могут только твердые знания законодательства, навыки работы с правовыми базами. Крайне значимо умение анализировать и составлять юридические документы, а также знание алгоритма действий в конкретных ситуациях. Понимаете, это бытовая, насущная потребность, как и знание таблицы умножения. В противном смысле я, как человек и гражданин, всегда буду оставаться потенциальным объектом для злоупотреблений.
ПРАКСИС: Благодарим за интервью. Удачи Вам. Дорогу осилит идущий.
Семен Пятаков